ГлавнаяАктуальноГубернияЗемлякиАвтопанорамаОбразованиеКультураПравославиеЗдоровьеСпортПравопорядок
СОЦСЕТИ

СТРАТЕГИЯ

МЫ ВМЕСТЕ

СТРАТЕГИЯ

ПАМЯТКА

CЛУЖБА ЗАНЯТОСТИ


ОФИЦИАЛЬНЫЕ САЙТЫ
Официальная группа газеты "Рабочая Балахна" ВК
Официальный сайт администрации Балахнинского района
Официальная группа администрации Балахнинского района ВК
УСЗН Балахнинского района
Балахнинский музейный историко-художественный комплекс
Отдел вневедомственной охраны г. Балахна
Городской портал Балахна.РУ

Добро пожаловать на сайт газеты "Рабочая Балахна" (16+)


Архив статей:

13:58 6.12.2016| Земляки | Версия для печати

Памяти земляков посвящается. Как будто все было вчера

Мое первое знакомство с Балахной состоялось в 1943 году, когда мне было пять лет. Мои родители привезли меня из города Павлова, где я жила у бабушки и дедушки, родителей мамы.
Жизнь там была тяжелой, голодной. Город часто бомбили, окна домов были закрыты светомаскировкой. Весь день с дедом я стояла с кувшином за сывороткой, дрова продавали на базаре, соль стоила больших денег, а спички было не купить. Папу с больным сердцем в армию не взяли, а направили на Автозавод. Затем по состоянию здоровья его в 1941 году послали на ГоГРЭС в Балахну. Маме с трудом удалось устроиться в госбанк. Так мы здесь и осели. Этот город стал нам дорогим и близким.



Так как папа был переведен кузнецом в совхоз «Овощник», нас поселили в деревянном одноэтажном доме в конце улицы Ленина. Здесь располагались четыре дома от совхоза, склады для зерна, кузница, столярная мастерская, скотный двор и парники.
Первое время мы жили в мужском общежитии, где стояло несколько железных кроватей. Затем нам выделили чулан с одним окном. В доме жили еще несколько семей. Одна из них Шаровы – их бабушка, дочь, которая работала в горкоме партии, внучка Аля. С Алей я дружила, после войны я встретила ее в оперном театре в г. Горьком, она окончила институт и преподавала в областном центре.

Помню семью Ситовых: мать, тетя Клава, работала в госбанке, и ее сын Володя. Его отец был на фронте. Когда мои родители уходили на работу, я шла к соседям, где мы играли. У Вовы была маленькая резиновая курочка, которая мне очень нравилась. У меня же были одни лишь тряпочки.
Тетя Клава болела открытой формой туберкулеза, вскоре она умерла.
Не забыть и наши ребячьи будни. В совхозных парниках выращивали помидоры, огурцы, морковь, капусту. Мы, детвора, их воровали, ползали по-пластунски, прятались под крыльцом. А когда овощи увозили на машинах, мы бежали следом, а взрослые иногда нам бросали вилок капусты, морковь. Воровали мы и вику, чечевицу из складов. Ложились на живот и копали ямку под склад, и в этот желобок начинало струиться зерно.

Конечно, нас, как воробьев, гоняли рабочие. Но мы были вездесущи. Смотрели, как рубят и солят капусту, складывают в огромные чаны, в которых часто катались целой ватагой. А когда чан вставал на дыбы, было страшно, так как вылезти из него стоило большого труда. Ходили в телятник, коровник, знали все клички животных, очень боялись быков Амура и Дуная.
Папа работал и зимой и летом в кузнице. Он загружал горн каменным углем и разогревал его мехами вручную. Рядом были чан с водой и наковальня, висели самодельные шкафы, полки с заготовками, все было по-черному. Огромные двери кузницы не спасали от страшного холода зимой.



Я смотрела, как дед Огаркин с папой ковали лошадей, чистили им копыта острым ножом, а затем ставили раскаленную подкову, забивали ее острыми треугольными гвоздями. Лошадь билась, кусала удила, но вожжи, постромки прочно держали ее в стойле. С папой я часто объезжала молодых лошадей, запряженных в легкий тарантас, ездили мы с ним до Лукино и дальше.
Иногда лошадь вставала на дыбы или стояла на месте, не слушая извозчика.
За кузницей были торфяные болота, где росли багульник и гонобобель, гнездились чайки.

На территории совхоза стояли телеги, тачанки, иногда мы их увозили, чтобы покататься. Я каталась на сеялках, веялках, молотилках - для ребенка - полное раздолье!
Однажды мы спустили тачанку, как лодку, в болото, залезли в нее человек пять, а она начала тонуть, так как во все дыры текла вода, а плавать мы не умели. Меня спасло мое пальто – желтое, с меховым воротником, оно раздулось, и я на нем держалась на плаву, пока на мой крик не прибежал папа.

Рядом, где теперь улица Стасовой, была песчаная гора, с которой мы катались кубарем. Строили городки, зимой катались на лыжах, санках, даже когда учились в институтах. На этой горе, где потом появилось коммунальное предприятие «Благоустройство», хоронили татар. Почему-то это кладбище быстро закрыли, а потом ликвидировали.

В песчаной горе мы находили елочные игрушки, кости лошадей, обменивали их на шарики или сдавали на деньги старьевщикам. Тут же с горой было стрельбище с фигурами животных, вырезанными из фанеры. По ним велась стрельба, а мы собирали гильзы, патроны. Рядом проходила короткая ветка узкоколейки, ведущая по направлению к улице Свободы. Катившиеся по ней вагонетки тоже служили для развлечений местной ребятни, стремившейся непременно проехать на них.

Недалеко в лесу мы, всегда голодные, собирали черные ягоды паслена, почки сосны, грибы. В игрушечном ведерке варили полевые опята, знали вкус «лепешек» из травы, ели кукурузу. Радовались овощам, когда урожай собирали осенью. В пищу шли даже головы селедки, которые находили в помойной канаве, и не болели. А наши дети не знают вкус турнепса!
Рядом с домом стоял колодец, его ремонтировали пленные литовцы. В обед они ели пшенную кашу, которой угощали и нас. Мастерили нам игрушки – кукол, у которых двигались руки и ноги, если дернешь за веревочку.

С нами вместе проживали эвакуированные семьи из Смоленска и других городов – мать и сын Поликарповы, большая семья Воробьевых – мать и четверо детей, Ильичевы – мать с троими детьми, Гавриловы, Огарковы, Смирновы, Бобины, Дыдалины, Климовы и многие другие. Мужчин было мало – они либо воевали, либо погибли. Жили бедно, но дружно. Выживать помогало свое хозяйство – огороды, куры, поросята, козы.
На территории совхоза были вырыты ямы для зениток и прожекторов. Я и сейчас, спустя 70 лет, могу сказать, где они находились.
Балахна была тихим городом, транспорта ходило мало, лишь единичные полуторки и трехтонки, редко – студебеккеры, а в основном - лошади.

В школу я пошла в восемь лет, училась с большим желанием. Это была школа №2. Она стояла возле кинотеатра «Восток», на этом месте сейчас налоговая инспекция. Помню ее небольшой дворик, двухэтажное здание с каменным низом и деревянным верхом. Внутри – высокая резная лестница, красивые белые изразцовые печи, холодный туалет. Нас ласково встречали молодые, красивые учителя. Директором была Зоя Ермиловна Землянова. Мы ходили кто в домашней одежде, кто в форме. Многие были пострижены наголо из-за вшей и носили платки. Некоторые из учеников просили милостыню. Из соседней столовой один раз в день нам приносили по кусочку ржаного хлеба за 20 копеек.

До сих пор с благодарностью вспоминаю нашу первую учительницу Анну Дмитриевну Жаркову (Соловьеву), которая в последнее время жила в д. Постниково. Всем хорошим я обязана ей и своим родителям.
Как было интересно жить! Ходили в лес, на салотопку, где сейчас асфальтовый завод. Лазили в бомбоубежище, что рядом с кузницей. В нем было темно, сыро, холодно, со стен свисала белая плесень, на красных дверях вместо ручек – скобы. Плескались в болоте, оно и сейчас еще есть на ул. Челюскинцев. Ловили пиявок, катались на плотах. Такая жизнь сделала нас устойчивыми к болезням, выносливыми, приучила стойко переносить трудности.

Были и счастливые мгновения. Один раз с отцом ходили получать питание по карточкам в «тепличный» магазин на ул. Некрасова. Получили сливочное масло – одну кастрюльку и галеты. Мама на работе получила премию, но не деньгами, а в виде вещей, присланных из Америки. Ей дали красивую шелковую кофту, мне – зеленое с коричневыми колечками шелковое платье, папе – коричневый пиджак. В дальнейшем этих вещей у нас не было. Мы их не носили, наверное, продали.

Помню День Победы. Раннее, часов шесть или семь, утро в Горьком. Оно выдалось пасмурное, холодное. Мы ехали из Павлова от дедушки. Из черного четырехугольника – радио на углу плашкоутного моста на ул. Маяковского (ныне Рождественская) передавали сообщение о капитуляции Германии. Шел дождь, и по лицу каждого текли слезы.
Хлебные очереди сохранялись еще долго. Они растягивались от здания школы №6 через дорогу в сторону Волги до магазина №22, где сейчас вторые ворота рынка. Мы стояли в очередях целыми днями, а хлеб получали лишь вечером. Дома из натертой картошки пекли блины и ели их с козьим молоком. Это было райской пищей. Голодной я ходила к маме на работу через весь город, но и у нее ничего не было.

Мама домой не приходила сутками, у меня завелись вши, на руках выступили цыпки, но я никогда не болела. Бог берег! Лишь в 1941 году в детском саду заразилась корью, чуть не умерла. Трое суток была без сознания с высокой температурой, не пила, не ела. Все детское население города тогда болело корью, а лечить было некому - врачи ушли на фронт. Многие умерли, а я чудом выжила.
Не верится, что прошло столько лет, как будто все было вчера. Многих людей уже нет, а город живет, становится краше и моложе, хотя ему уже 542 года. Пусть наши воспоминания войдут в летопись Балахны, пусть наши внуки никогда не испытают годы военного лихолетья.

Д. ШИПАЕВА,
ветеран труда, врач – педиатр, фтизиатр, председатель совета ветеранов Балахнинской районной больницы

Поделиться:


* вверх страницы *
РЕКЛАМОДАТЕЛЯМ


НАЦПРОЕКТЫ
Глеб Никитин провел рабочую встречу с главой Российского экологического оператора Денисом Буцаевым
Нижегородцев приглашают к участию во Всероссийской акции по сбору макулатуры #БумБатл
Нижегородских социальных предпринимателей приглашают принять участие в межрегиональном форуме «Добрый бизнес»

ПРОЕКТЫ РБ
Видеоприложение


Литературная страница
АрхивРекламодателямО газетеПодпискаПолитика ОПДКонтакты
© МБУ "Редакция газеты "Рабочая Балахна"
При перепечатке материалов c сайта гиперссылка Рабочая-Балахна.РФ обязательна