ГлавнаяАктуальноГубернияЗемлякиАвтопанорамаОбразованиеКультураПравославиеЗдоровьеСпортПравопорядок
СОЦСЕТИ

СТРАТЕГИЯ

МЫ ВМЕСТЕ

СТРАТЕГИЯ

ПАМЯТКА

CЛУЖБА ЗАНЯТОСТИ


ОФИЦИАЛЬНЫЕ САЙТЫ
Официальная группа газеты "Рабочая Балахна" ВК
Официальный сайт администрации Балахнинского района
Официальная группа администрации Балахнинского района ВК
УСЗН Балахнинского района
Балахнинский музейный историко-художественный комплекс
Отдел вневедомственной охраны г. Балахна
Городской портал Балахна.РУ

Добро пожаловать на сайт газеты "Рабочая Балахна" (16+)


Архив статей:

17:27 14.01.2017| Земляки | Версия для печати

Тайны бабушки Анисьи

15 декабря 2016 года в доме моей бабушки Анисьи Федоровны Пряниковой должно было быть много гостей: согласно паспорту, в этот день ее следовало поздравлять со 100-летним юбилеем! Но… гости не пришли. Почему? Потому что мы, ее родные, знаем, что когда-то давно паспорт она получала по «подругиной метрике»…
Бабушка никогда не знала точной даты своего рождения, отмечала 12 января День Ангела святой мученицы Анисии и говорила, что родилась где-то в близкие к этой дате дни. В ее далеком детстве именно в День Ангела за большой деревянный стол садились все ее родные, и дед Никифор Васильевич, как самый старший, поздравлял маленькую внучку Анисью и дарил ей в ложке денежку: такой обычай был в этой дружной крестьянской семье.

Тайна, связанная с датой рождения бабушки, была разгадана мной только в феврале 2016 года, когда в метрической книге за 1915 год о родившихся в селе Вельдеманово Княгининского уезда я нашла запись: «Анисья. Месяца декабря 28 дня в селе Вельдеманово. Крещена месяца декабря 30 дня. Родители: крестьяне Федор Никифорович и Матрена Васильевна Лусьяновы…» По новому стилю, соответственно, это 10 и 12 января. Так, 10 января 2016 года нами было пропущено 100-летие нашей бабушки…

Пытаясь разгадать одну семейную тайну, я неожиданно наткнулась на целый ряд других… Та метрическая книга, в которой нашлась запись о рождении бабушки, была оформлена в молитвенном доме старообрядческой общины «Поморского брачного согласия» села Вельдеманово. Подписал правильность записи председатель общины Никифор Васильевич Лусьянов - дед моей бабушки. Кроме того, оказалось, что молитвенный дом, богослужения в котором посещали чуть меньше половины жителей села, был построен Н.В. Лусьяновым на своей усадьбе. В Нижегородском архиве сохранились «Прошение Совета общины» за подписью председателя Н.В. Лусьянова и «Указ о рассмотрении дела о разрешении образования общины старообрядцам «Поморского брачного согласия» от 1908 года.

Этот молитвенный дом бабушка всю жизнь называла «молельней». Вот что она рассказывала: «В церковь ходили больше половины жителей села. А где-то третья часть села были староверами, в церковь ту не ходили. Были крещены в старую веру и все члены нашей семьи. Мы ходили молиться в староверскую молельню – специальную избу, в которой никто не жил, только висели иконы. Старая вера очень строгая, когда молишься – не повернись. Для меня, девчонки, очень подвижной, это было трудно…»

Семья, в которой родилась бабушка, была не только очень верующей, но и исключительно трудолюбивой: «Мы имели лошадь, корову, пчельник – 20 ульев, несколько овец, кур. Земли было как у всех, но отец брал у бедняков в «аренду», половину выращенного урожая мы отдавали им, другая половина оставалась нам. Сажали рожь, пшеницу, овес, просо, лен, картошку. Лен выращивали на холсты. Сначала его сеяли, пололи, затем дергали – сразу весь куст. Связывали снопы. Эти снопы колотили, чтобы получить льняное семя. Семя отдавали на маслобойки: там из него выжимали масло. А сами снопы расстилали, сушили, мяли в «мялках», а затем пряли на гребнях. Из этой пряжи на «стане» (ткацкий станок) мама делала холсты. А затем прямо из неокрашенных холстов шила рубашки.

Семья наша жила вместе с родителями отца. Дядя Иван Никифорович (брат отца) был старшиной – управлял целой волостью. В нее входило где-то 10 сел и деревень. Дядя (звали его ласково: папаша) был за отца: отец долго служил в армии. Он был призван перед Первой мировой войной, прошел всю войну…» Дядю Ивана Никифоровича Лусьянова бабушка очень любила и часто его вспоминает. Был он человеком добрым, умным, справедливым. Пользовался Иван Никифорович авторитетом и у своих земляков. Он входил в состав Княгининского уездного земского собрания, был членом землеустроительной комиссии, в марте 1917 года, после свершения буржуазно-демократической революции, вельдемановцы избрали его председателем местных Советов. Но Временное правительство не справилось со своей руководящей ролью, и в начале ноября 1917 года к власти пришла партия большевиков…

Об этом времени бабушка рассказывает так: «Отец вернулся, когда мне было 6 лет. Начал обучать молодежь военному делу. Жили трудно. Кур держали много, а яиц не давали, только в праздник по 1-2 яйца, остальные продавали. Покупали обувь и верхнюю одежду. А мед и зерно продать не могли: все у нас забирали. Новая власть мучила налогами. В деревне была школа - четырехлетка. В 7 лет я пошла учиться. В школу ходила только 1 год – научилась писать и читать. Больше меня в школу не пустили: нужно было помогать старшим…»
Мне всегда было непонятно, почему ее родные, люди грамотные, много повидавшие и понявшие в жизни, бабушку «не пустили в школу». В этом тоже есть какая-то своя тайна. На дворе стоял 1924 год…

А в конце 1927 года 15 съезд ВКП(б) принял специальную резолюцию по вопросу о работе в деревне. В ней в качестве перспективной задачи намечался постепенный переход к коллективной обработке земли. Повсеместно стали создаваться колхозы и совхозы. В ходе массовой коллективизации была проведена ликвидация кулацких хозяйств.
«Мне было примерно 14 лет, когда судили Ивана Никифоровича: дом отобрали, его отправили на «выселки» в Чебоксары, где он стал работать на мельнице, а его детей приютили в Балахне знакомые. Папаша проработал на выселках года три-четыре. Отпустили его на волю умирать. Из Чебоксар к родным он добирался на пароходе, здоровья доехать до жены уже не хватало. Он сошел в Балахне, где находились его дети. Прожил у дочери два-три дня и умер. Похоронен Иван Никифорович у церкви в Кубенцево.

А спустя несколько дней после ареста папаши пришли раскулачивать и нас. Мы уже ждали этого. В конце лета днем зашел в дом мужчина, плохо одетый, наш знакомый. Раньше он пастухом был. Не предъявил никаких документов, лишь передал устный приказ из сельсовета о выселении из дома за 24 часа. Собрали мы вещи: взяли лишь одежду и ушли из родного дома. Приютили знакомые, пустили в старую худую избу. На другой день отца вызвали в сельсовет, отправили его в Горький и посадили в тюрьму. Мама осталась ни с чем, и четверо детей на руках, да старый отец. Чудом сохранились два мешка ржи, что были на мельнице, и погреб картошки…»

Нельзя передать словами, что чувствовали эти люди: их не только лишили собственности, но и отстранили от общественной и трудовой жизни, окружили презрением общества. Бабушка вспоминала: «На вечерке понравилась парню Александру. Мне было 17 лет, ему – 22 года. Через две недели заслал он сватов. Приехали, просватали. На каждую девку, когда та выходит замуж, давали родители в то время норму – мешок зерна. У мамы не было этой нормы, отдала меня без нормы. Свекровь укоряла: «Сами без хлеба, и невестка – беднота…»

Согласно архивным документам, первый раз отец бабушки Федор Никифорович Лусьянов был осужден в 1930 году за саботаж хлебопоставок и выслан на три года в Томский спецпоселок. Второй раз ордер на обыск и арест ему был предъявлен 3 сентября 1937 года. Из протокола заседания тройки Управления НКВД по Горьковской области: «Систематически занимался контрреволюционной агитацией, распространяя клеветнические слухи о голодной жизни рабочих и крестьян в СССР. Приговор: 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Великая Отечественная война прошла мимо него. Но, по рассказам Федора Никифоровича, о ее ходе в лагере было известно многое. Даже карта сражений была нарисована на стене и постоянно обновлялась. Возникает вопрос: как, откуда осужденные могли знать о прошедших и предстоящих боях? Ответ прост: НКВД работал и в годы войны. Исправительно-трудовой лагерь исправно пополнялся новыми жертвами – бойцами и командирами…

Но война все же не обошла стороной семью бабушки. Ее муж Александр Данилович Пряников работал в третьем цехе дзержинского завода «Капролактам». Она вспоминала: «Третий цех был очень вредным. В этом цехе варили иприт, которым начиняли бутылки для уничтожения танков. Работали только по шесть часов через двое суток и обязательно в противогазе. За годы войны Александру приходили три повестки на фронт, но директор завода не отпускал: производству требовались специалисты. За вредную работу ему давали талоны на обед в заводскую столовую. Питание по этим талонам было усиленным: суп и второе с мясом или рыбой, и третье. Когда были выходные дни, все равно ходил обедать в заводскую столовую: талоны выдавались на каждый день.

Где-то через год работы в этом цехе у мужа начали появляться признаки отравления. Начал кашлять, покраснели глаза, охрипло горло. Только около двух лет он смог проработать на этом производстве. Дальше – постоянные больницы…»
Муж бабушки умер в январе 1951 года, а в марте родилась ее последняя дочка. Детей стало четверо, старшей – 12 лет. Казалось, что жизненным испытаниям не будет конца. Старый худой дом, который было невозможно протопить, большой сад с вишнями, требующий постоянного ухода, и работа почтальоном… Этому набору трудностей противостоял лишь сильный характер женщины-матери. И бабушка выдержала: подняла старших детей на ноги, отправила учиться в г. Горький. А с младшей, которой было к тому времени 13 лет, бабушка решила уехать к родным в Балахну.

И с 1964 года ее судьба и судьба всех ее детей связана с этим городом. «Собирались мы с Алей пожить в квартире, а купили опять дом. Домишко этот стоял на улице Розы Люксембург. Уж больно яблони нам понравились около дома: три, и стояли все усыпанные яблоками. Очень урожайная земля была. Устроилась я работать в столовую «Пельменная» и проработала там 15 лет…»
Так, город Балахна с маковками церквей и историей, уходящей в глубокую древность, стал родиной для большинства внуков, правнуков и праправнуков моей бабушки. Когда-то она была одна, сейчас нас восемнадцать.

10 января 2017 года моей бабушке Анисье Федоровне Пряниковой исполнился 101 год. И впервые мы все пришли поздравить ее в тот день, когда она действительно родилась. А тайн, требующих исследования, в семейной истории еще много.

Е. МОЛОКАНОВА
Фото из семейного архива

Поделиться:


* вверх страницы *
РЕКЛАМОДАТЕЛЯМ


НАЦПРОЕКТЫ
Глеб Никитин провел рабочую встречу с главой Российского экологического оператора Денисом Буцаевым
Нижегородцев приглашают к участию во Всероссийской акции по сбору макулатуры #БумБатл
Нижегородских социальных предпринимателей приглашают принять участие в межрегиональном форуме «Добрый бизнес»

ПРОЕКТЫ РБ
Видеоприложение


Литературная страница
АрхивРекламодателямО газетеПодпискаПолитика ОПДКонтакты
© МБУ "Редакция газеты "Рабочая Балахна"
При перепечатке материалов c сайта гиперссылка Рабочая-Балахна.РФ обязательна